Айдар ХУСАИНОВ
ДУША МОЯ,
ПОХИЩЕННОЕ ЧТО-ТО…
***
Она прошла через полтыщи
рук.
Она так часто раздвигала ноги,
Что сразу ясно, враг там или друг,
Когда мужчина встанет на пороге.
Привычка милая, а вышло, что судьба.
А что судьба? Когда приходишь в гости,
А нет гостей, кругом одни гроба,
И сам ты спишь на родовом погосте.
Я сам прошел с полтысячи наук,
И заплатил, как, в общем, платят девкам,
И сети плел, как рядовой паук,
И радовался всяким там попевкам.
Я не искал изысканной судьбы,
А я хотел великого простора,
Чтоб видеть, как взрываются гробы,
Как звери покидают свои норы,
Как птицы заслоняют небосвод,
Чтоб схлынуть враз, как занавес на сцене,
И показать того, кто там идет,
и смерть несет, и ужас, и спасенье.
***
Скорее, чем империя умрет
И полный месяц будет пустотелым,
Скорее, чем опомнится народ
В стремлении к неведомым пределам,
Моя любовь, отчаявшись, умрет.
***
Душа моя, постой,
поговорим,
Не улетай туда, в Ерусалим,
Где ангелов незримые уста
Поют о вознесении Христа.
Я знаю, что ты чудо хороша.
Достойна твоя детская душа
Услышать, как бесчисленно в раю
Хвалу и славу Господу поют.
Но я боюсь, что из-под этих крыш
Моей любви уже не разглядишь,
Когда я сам на куполе небес
Не вижу всех обещанных чудес.
Душа моя, постой, не улетай,
Я соглашусь, что существует рай,
Хотя и не встречал в своей судьбе
Превосходящего мою любовь к тебе.
***
При свете дня с
недвижимым лицом
И с ласкою в лице простоволосом,
Она была и солнцем, и свинцом,
Она была упреком и вопросом.
И мне казалось - только позови,
Вернется все, хотя бы из могилы.
Я видел эту женщину в любви,
И раза два наверное так было.
***
Александру Банникову
Человек не меняется, чтобы ему не говорили.
Это почти закон, что я проверял не раз.
И те, кому я желал добра, когда не в могиле,
То уже не друзья или не кажут глаз.
Тяжело говорить с тобой, потому что
Теперь слова для тебя плотнее, чем вещь,
Которую можно пропить, или, если в кармане пусто,
Можно сделать из вещи речь.
Теперь, когда ты в могиле и видишься нам, как
повод
Напомнить друг другу, что все мы живы, то есть
Можем брать вещи руками или ногами, как обувь,
Или сочинить из нее повесть длинней, чем товарный
поезд.
Но чаще всего из грубых вещей производят ничто.
Жизнь слишком тесна, если действовать
по-манихейски.
Христа, как и тебя, хватило только на тридцать
три.
Надеюсь, поскольку парень ты компанейский,
Ты не будешь горевать о пропаже внутри.
Ты сам говорил, что выпить - значит, отправиться
в путешествие.
Теперь ты выпил так, что душа до краев полна.
Я надеюсь, что слова, сочиненные тобой, как ангелы
или добрые вестники,
Первыми достигнут, если он есть, дна.
***
Когда печаль охватит
ночь
И ослабеет государство,
Приди униженным помочь,
Мы призовем тебя на Царство.
Приди, физический еврей,
Ты полон сладостной печали.
Ты молча выйдешь из дверей,
Неназываемый вначале.
***
В загробном мире, поедая
глобус,
Отхватывая лучшие кусочки -
Вот здесь Урал, где много элементов,
Теперь запьем широкой Ниагарой
И на десерт немного Лимпопо -
Так вот, я повторюсь, в загробном мире,
Где все теперь понятно бессловесно, -
Живут ли там поэты или нет?
ПАМЯТИ ЛЬВА ОЗЕРОВА
Он был простой аристократ,
Он подавал пальто в передней,
И ты бывал при встрече рад,
Хотя встречались вы намедни.
Несильно крепкая рука
Сжимала жизненно, по-плотски.
И не сходили с языка
Ни Пастернак, ни Заболоцкий.
Он был со многими знаком,
Дружил спокойно, без оглядки.
Ему Ахматова легко
Простила две ли, три догадки.
И на прощанье у дверей
Он говорил умно и метко.
А вообще он был еврей,
Но вспоминалось это редко.
***
А. А. А.
Муж погиб по пьяной лавочке,
Сын в тюрьме за разговоры -
Тяжело живется дамочке,
Все попреки, все укоры.
Вот приляжет на подушечку,
Затрепещет, словно рощица.
Сочинит она частушечку,
Этим, дело, в общем, кончится.
***
Хозяйка делает уборку,
В квартире вещи ходуном.
Уже ломают переборку,
Снимают люстру над столом
И чинно вешают в прихожей.
Прощай же, солнце многих лет.
Вот отразился бледной кожей
В сарай отправленный буфет.
Уже стоит другая мебель,
Весь мусор начисто сметен,
И на помойке справит дембель
Приемник брежневских времен.
Там что-то сделалось с посудой,
Вот новый шкаф, трещит диван.
Уже хозяйка с книжной грудой
Помчалась радостно в чулан.
В квартире стало все нарядно,
Блестит по-новому паркет,
И вот опять кругом порядок
На много-много долгих лет.
И жизнь по-новому трепещет,
В такой квартире жить да жить.
Когда выбрасывают вещи,
То что о людях говорить?
***
Едет Бабич на коне,
Типографию везет.
Небывалое доверье
От правительства ему.
Едет Бабич на коне,
Сочиняет стих в уме.
То-то радостно сегодня
Будет в доме у Заки.
Едет Бабич на коне,
Прокламации везет.
Шевели, браток, ушами,
Скоро будет Зилаир.
***
Я вырастил в себе тяжелый
разум,
Он смотрит бычьими холодными глазами
И, в общем, не приветствует ничто.
Есть доброта, ненужная на свете,
И есть любви такая разновидность,
Что впору говорить, а не молчать.
Двенадцать лет, теперь уже тринадцать,
Как я люблю тебя тяжелым сердцем,
Утратившим способность не любить.
Душа моя, похищенное что-то,
Что делать мне холодными глазами
И слабыми движеньями руки?
***
Поговори немного скуки,
Затепли ласточку огня.
Смени письмо свое на руки
Не на плече, так близ меня.
Любое дело пахнет смертью,
А после жизни точно смерть,
Как будто в небо тычешь жердью
В стремленье запросто взлететь.
Так вот же - ласточка летает,
Горит костер, идет тепло.
И только ты стоишь пустая,
Как будто жизни две прошло.
***
Во сне пойдешь, куда-то
выйдешь,
Увидишь надпись на стене.
Что ни привидится во сне?
Но я тебя, тебя увидел,
И привязалась ты ко мне.
Ты мне привиделась во сне.
Что ни скажу, куда ни гляну,
Моргну - перед глазами ты,
Твои прекрасные черты.
Я трезвым был, я не был пьяным,
Когда сбылись мои мечты,
Когда во сне явилась ты.
Я знаю - что-то приключилось,
И все вокруг в потеках дыр,
И как ты руки не топырь,
Вся жизнь - не большее , чем милость
От той, что посетила мир,
И это девушка Вампир.
ИЗ БАШКИРСКОЙ ПОЭЗИИ
Стоит береза бледно-голубая,
Течет ручей от неба до земли,
Но свет ее неверный выпивают
Все небеса, лежащие вдали.
Видны в воде закрытые ресницы
Всех лилий, обомлевших от луны.
Сорвать бы лилию и с нею насладиться
Тем, что сулят мучительные сны.
Но страшно, страшно ночью голубою
У озера, лежащего нигде,
Что из воды появятся толпою
Все девушки, живущие в воде.
***
Она берет в субботу
выходной
И чистит все с порога до карниза
Окна, в котором виден тот, родной,
Который здесь уже и смотрит телевизор.
А в нем идет какой-то боевик,
И на борту большого самолета
От чужаков скрывается мужик,
Укравший что-то.
Мужчина в доме нужен иногда,
Он прибавляет несколько здоровья.
Потушен свет, отключена вода,
Пришла пора заняться всем любовью.
Сегодня в общежитии жильцов
Прибавилось, уже таков обычай.
На этажах не слышно голосов,
Лишь вздохи в комнатах куда слышней приличий.
Наутро снова будет никого,
Запас терпенья выбран на неделю,
И кто справлял в субботу торжество,
С позором будет изгнан из постели.
- А папа снова в гости к нам придет? -
Лишь дочка спросит. (Как она достала!)
Он для нее как в небе самолет.
Ей надо, чтобы что-то там летало.
***
Когда я выхожу, мой милый
друг,
Я вижу тех, кто женщины. Их много.
Они почти всегда обнажены,
Но мне противна эта голорукость.
Когда бы можно, я их рассмотрел
Поблизости, желательно в перчатках,
И попытался запросто понять,
Так что же движет слабыми руками
И длинным, плавным телом молодым.
Когда в тебе ничто не режет глаз
И не терзает благостное ухо,
Мой милый друг, пора и умереть,
И превратиться, если это можно.
Но это глупости, не стоит говорить
И удивляться собственной прохладе,
А можно как-то запросто понять,
Что все вокруг эстетика, не боле,
И можно равнодушно посмотреть
Все акварели в местной галерее.
***
1
Это тихие песенки нового года,
Это крик парохода на Белой реке.
Это тихая мирная злая погода,
Это мир на душе и синица в руке.
2
Даже если печаль
переходит границы
И слова означают все больше, чем есть,
На душе остаются одни небылицы,
И душа в переходах грохочет, как жесть.
***
Опять настала та минута,
Когда кругом огни горят,
Когда в троллейбусных маршрутах
- Христос родился! - говорят.
И, значит, нет на свете тленья,
И жизнь прекрасна и пуста.
Опять, опять Владимир Ленин
Развоплощается в Христа.
***
Дитя, не плача, разумеет,
Что жизнь прекрасна без конца,
Что все на свете он имеет
За неимением отца.
Папаша глупый, как Трезорка,
Его сманили, он сбежал.
Он, словно мышка, юркнул в норку,
И в этой норке он пропал.
И вот дитя счастливо дремлет
И пониманья голос тих -
Отец ему оставил землю.
Она б не вынесла двоих.
***
Она была певицей в неком
баре,
Он был несостоявшийся бандит.
Она ему сказала: "Слушай, парень,
Ты для меня ничем не знаменит".
Он снял тогда часы с одним брильянтом
И вынул из кармана острый нож,
И сразу оказался неким франтом,
Которого вот так не проведешь.
И тут уже случилось, что случилось,
Явилась страсть, огромная, как зной,
И жизнь, громоподобная, как милость,
К ним повернулась этой стороной.
Потом она припомнила однако,
Как в детстве, ни с того и ни с сего,
Ее схватила жуткая собака,
Лицом напоминавшая его.
Тогда она покинула бытовку,
В которой продолжалася любовь,
И позвонила радостно в ментовку,
Размазывая льющуюся кровь.
Чрез полчаса ударило Омоном.
От бара не осталось ничего,
Чтоб граждане похмельным тихим стоном
Воспоминали сладостно его.
Она жива и ныне в Чекмагуше,
Растит его прижимистых детей,
И ангелов возвышенные души
Летают, как получится, над ней.
***
Кто-то тронул за плечо.
Это снег свалился с древа.
Сразу стало горячо,
Словно выпил для сугрева.
Сразу вспомнил день былой,
День, теперь уже далекий,
День, когда бежал домой
От красавицы жестокой.
И не раз сменился день,
Ничего не изменилось.
Говорить об этом лень.
Все, как водится, приснилось.
***
Дорогой ты мой товарищ,
Драгоценная моя!
Хорошо бы встать пораньше
И поехать до тебя.
Запродать все то, что было,
За билет до тех краев,
Где меня ты не любила,
Не хотела, е-мое!
Дорогой ты мой товарищ,
За косой десяток лет
Нет страны, где жили раньше,
И людей, что были, нет.
Только во поле березка
Да ракита над рекой.
Только в поле перекресток,
Только воля и покой.
Дорогой ты мой товарищ,
Мой любименький поэт!
Ничего уж не поправишь
За семнадцать долгих лет.
Можно только неизменно
По утрам вставать с колен
И идти вперед, как Ленин,
До кремлевских красных стен.
***
1
Тебя я вижу выходящей из воды,
С венком из лилий, обнаженной,
И на воде видны твои следы,
Сносимые теченьем напряженным.
Ты приближаешься, сливаешься в
пятно
И так стремительно проходишь сквозь обьятье,
Что увидать тебя дано
Уже во сне, в зеленом платье.
2
Душа как платье
набекрень,
Как подведенные глазища.
Ходи на людях целый день,
Когда вокруг событий тыща.
Потом, когда придешь домой
И снимешь то, наденешь это,
Душа не сразу станет тьмой,
Какой-то зыбкой частью света.
3
Когда обнимешь плоть
чужую
И к ней прильнешь всем телом сладким,
Когда на кожу неживую
Как дождь на кожу плащ- палатки
С размаху бросит холод страсти,
До посинения пугая,
Тогда скажи - какого счастья
Ты так хотела, дорогая?
***
Покидая тебя в нелюбви,
Холодном железе кожи,
Говоря словами: "Живи" -
И уходя, что одно и то же.
Не зная, зачем все то
Тепло, что тебе я отдал,
Зная, что его не возьмет никто,
Так же, как ты, но года,
Проведенного вместе с тобой -
В моей голове - мне хватит
Ходить с собою гурьбой
И спать одному в кровати.
И видеть острее сна
Лицо, что белее мела,
Которому есть цена
Дороже души и тела.
***
Не смотри на чужих
кавалеров,
Не желай им добра или зла.
Здесь такие дурные манеры,
Что невольно полюбишь козла.
Дорогая, оставь свою нежность
Для меня и для жизни моей.
Я хочу, чтоб мы жили, конечно,
Среди добрых и умных детей.
С каждым взглядом частица величья
Покидает любимую плоть.
Быть приличным здесь так неприлично,
Что тебя не осудит Господь.
День пройдет и погаснет дорога,
А дороги во тьме не найти,
Если нежности было немного,
И она потерялась в пути.
Но когда наш Господь безутешный
Вновь вернет меня к жизни моей,
Дорогая, оставь свою нежность
Для меня и для наших детей.
***
Проходит день, который
нами прожит,
И я закрыл усталые глаза.
Жизнь - только день, он лучше быть не может,
Как Банников когда-то мне сказал.
Я против истины печально возражаю,
Немного выпью, буду во хмелю.
Но вижу я, что дни не приближают
Тебя, тебя, которую люблю.
Вот будет день, я думал, будет пища,
Весь белый свет, работа по плечу.
И был мне день, и яства, и жилище,
Но где же ты, которую хочу?
Жизнь коротка, с любовью не играют.
Который день сгорел уже дотла,
И я глаза покрепче закрываю
Затем, чтоб ты из мыслей не ушла.
Не уходи, побудь еще немного,
Я не хочу сказать тебе прости.
Твоя спина как длинная дорога
С изгибами и тайнами пути.
***
Ты переносишь разлуку со
мной так легко,
Что я всякий раз порываюсь при встрече
тебе рассказать, отчего наша дочь на меня так
похожа.
|