Татьяна БЕК
ГОРОСКОП
* * *
Не боялась огня и копья,
Не страшилась воды и недуга. . .
Пуще всех опасалась себя:
Глубины, закипающей глухо,
И толкающей в нищее зло,
В подозрение, спесь и безволье,
И ломающей напрочь весло
По дороге в открытое море, -
Где я мяла себя и несла
В одинокий свинец поднебесья.
. . .Что мне, недруги, ваша стрела,
Если самоубийственна песня?
Конец 80-х
БАСНЯ ДЛЯ ДРУГА-СОБАЧНИКА
Когда тебя Всевышний приведет
В роскошное жилье,
Где пышное влачит довольствие свое
Сиамский кот,-
А ты, мой друг, войдешь в обносках и с собакой,
Тогда она - не лай, а ты - не вякай.
Иначе дело вдруг оборотится дракой.
Скорей, мой друг, назад, под небо, на помойку!..
Дворняги и бомжи - свободны, а коты
Сиамские - зависимы, поскольку
Не знают, окромя хоромов, широты,
В залоге пребывая у господ.
И чем корма сытней,
тем участь их напрасней...
Тебя ж я поздравляю этой басней
С тем, что ты сам скорее пес, чем кот.
2000
* * *
О, год проклятый - навет, и змеиный
след,
И окрик барский, и жатва чужого хлеба...
И даже кошка, роднее которой нет,
Под Новый Год ушла без меня на небо.
Сквозь крест оконный - портовых огней игра:
Моя пушистая азбуку неба учит...
- Скажи: куда мне? Скажи, что уже пора. -
...Молчит, и плачет, и, всхлипывая, мяучит.
Январь 2001
* * *
О.К.
Что касается Кельна, - его разбомбили дотла
Исключая Собор, потому что служил орьентиром...
Городское пространство осталось в чем мать
родила
С виноватою каверзой плакать вослед бомбардирам.
Это позже сквозняк запоет меж лесов и стропил,
Подбивая природу калькировать что потеряла.
И подумал Господь - и тяжелой печатью скрепил
Накладные бумаги по поводу стройматерьяла.
...Накануне Крещения выпал такой снегопад,
Что похоже на бедствие. Впрочем, светло и
привольно...
Начинается эра (какая?) - и птицы не спят,
А поют в витражах. Вот и все, что касается Кельна.
Январь 2001.
* * *
Это Альтона. Эльба. Сидим в
“поплавке”,
Отражаясь в мерцающей влаге:
Каравеллы, буксиры и пестрые флотские флаги...
- Погадай по руке! -
“Раздвоенье житейской дороги
на путь
И тропинку зигзагом... Огромная шишка Венеры.
И успех - не из мрамора, а из легчайшей фанеры...”
- Ты меня не забудь,-
Пианист из Сибири в шарфе demode
И в фуражке - старинной, веселой,
нелепой!
...Дунаевский, и Вагнер, и зимнее небо над Эльбой...
Солнце: демон в воде?
2001.
* *
*
Еще со времен окропленной
чернилами парты
Судьба не писала полотен, а - мелочь, рисунки...
Я слезы и вой усмиряла, как жители Спарты,
Ходившие на людях и в иступленьи по струнке.
Зачем же сегодня - с седою, как лунь, головою
(Навыворот шиворот, чья потрясает изнанка) -
Я плачу, как девочка, и с наслаждением вою,
Свободная, старая и вообще не спартанка?
Затем что безумье уродливо, но соприродно
Небесному шифру, - а мне он дается впервые...
Собой не владею? Зато развернула полотна -
Цветастые, мокрые и, как Творенье, кривые.
2001.
* * *
Приняв не решенье - наркотик -
И будни оставив внизу,
Сидишь (улетаешь) напротив,
Являя собою слезу:
Прекрасен,
и лжив,
и кромешен, -
От будущих ломочных мук
Ты, точно отсек, занавешен
Блаженством, - мой маятный друг!
О, дымчатый кус мирозданья,
Где, помнишь ли, нищий и принц
Менялись ролями!
- Ты Таня? -
Я Таня. А прочее - шприц,
И “ширка”, и звезды (Юпитер
И Вега) - в древесном окне. . .
Ну, что ты, летая, увидел?
Прапамять в шипах и в огне!
Светает. Мой ужас как ваза,
В которую ввергли бамбук.
И - опий. И - абрис Кавказа.
И - лик, переменный как глюк.
. . . Лавиной необщих историй
Твое подсознанье плывет. . .
И мне ли вводить мораторий
На морок, и мрак, и полет?
1997.
* * *
Все равнодушней, все аморфней,
Все плоше сбивчивая кровь. . .
Тебя преобразят, как морфий,
Мои жестокость и любовь -
Ненадолго. И снова ломка;
Тревоги иволга; врага
Сварганить; голосить негромко, -
Покуда радуга-дуга
Взойдет над кровью, как над рябью
Узорной: озеро. . . осот. . .
Игла - и гибель! душу рабью
(Твою, спесивец) н е спасет
Умышленное зазеркалье,
Правдоподобное как ложь.
. . . Ты былью был. Тебя украли.
И мне ль распутывать грабеж?
1997.
* *
*
Марике Коберидзе
Это кто валандается-мается?
Это кто томится на мели?
Лиственница, горлица и матрица -
Сестры непокорные мои. -
Хорошо податливым как олово -
Тугоплавким ох как тяжелей!
(. . . Долго-долго ехать до Савелова
Мимо котлованов и полей. . .)
У земли, как у скотины яловой,
Нету сил на подвиг и на вой.
Не мори нас, Боже, не вымарывай,
Как описку в почте деловой.
Сметена очередная Герника,
Но,
не слыша погребальных труб,
В кущах ядовитого борщевника
Мифами опился однолюб.
Погляжу на свет - ополовинена
Чаша, не подспудная уму.
. . . Боль блаженна,
если на любви она
Настоялась - вопреки всему.
1996.
* * *
Художница пашет с утра в ателье.
Собака лежит на цементном полу.
Не терем, не замок, не дом, не шале, -
Но короб рабочий, где свалка в углу.
“Квадрат” - неуместно сказать: окружен,
Скорей оквадрачен кусками фольги.
Художница смотрит и думает “Schoen?”*
На бедные смыслом квадратокруги, -
Решая ремесленно важный вопрос:
Возможно ли кальку взвинтить изнутри?
Назавтра грядет инсталляция. . . (“Пес,
Ты слишком живой и мохнатый, замри!”)
Ключи, фотокопии плюс ордера
Развесит по стенам, втирая повтор
В собачью сетчатку, - чтоб позже (ура!)
Сорваться - на воздух, на ветер, на двор, -
Впадая, как мелкая речка, в кураж. . .
А лай означает веленье: “Восславь,
Играя и бегая (к черту - коллаж!),
Кривую,
вонючую,
теплую явь”.
А явь изнывает, и дышит, и мрет,
И плачет в подушку, и прет на рожон,
И - кукиш художнику, ежели - врет!
. . . Должно быть, лишь это - воистину schoen.
Германия. 1999.
--------------------------------------------------------------
* Schoen (нем.) - красиво
* * *
Отныне: коль скоро заплачу - гони.
Навеки - обласкана и благодарна
Флоренцией! Отблески, блики, огни
И полумерцание глинистой Арно.
Казалось, что полдень от неги набух.
К вовеки не бывшему мигом привыкла.
...Оливки, как желуди падали (бух!)
На древнюю землю под рев мотоцикла.
(Я лбом разбивалась о праздник палаццо
Как бедный - телят загонявший - Макар...
К тому же мой пыл не готов распаляться:
А ну как потом не погасишь пожар?)
Могилу себе прежде времени вырыв,
Внезапно воспрянуть: - Еще не конец!
...Я шла как во сне по Мосту ювелиров
И в воду глядела, как смотрит беглец -
В огромное небо, где нету режима...
- Зачем в 99-м году
Я мысль об инаком себе разрешила? -
Помедлю с ответом и мост перейду.
1999.
* * *
И когда меня вконец измытарил
норов,
Озадачив наяву хуже, чем во сне,-
Мне составил гороскоп Петя Красноперов,
Обнаружа, что “Уран мается в Луне”.
Помнишь мир тебя назвал фурией из фурий,
Ибо речь твоя была слишком горяча?
Это просто осерчал дедушка Меркурий
И лишил тебя, подлец, “водного ключа”.
Неприкаянность твоя - происки Венеры
В третьем, стало быть, дому (по старинке: р о к),
Где молчун и горлопан, гордые без меры,
Длят, не глядя на часы, детский диалог.
- Если каждому, - скажу, - спущено лекало,
Отчего троится путь и мерцает явь?
...Я рискую, гороскоп изучив лукаво,
Положить его в сундук и пуститься вплавь -
По-собачьи, поперек графика и мрака,
В непрочерченную даль самодельных див...
Захочу и разгоню знаки Зодиака,
Изумленного Петра влагой окатив!
Сентябрь 2001.
Частично подборка опубликована в журнале
"Арион", 2001, № 3.
|