Олег ШАТЫБЕЛКО
Как дела,
Венечка?
пролог
1.
вдохнув - выдохнув темнотою - вдохнув - кашлянув
пытаешься сковырнуть себя зажигалкою
мы ждущие от других бешеных штурм унд дрангов
неистовых абордажей отчаянных кратких
получаем доооооолгий ленивый
как секс супругов под утро
под это вечное утро
будничный поцелуй
но не в губы - в изгиб плеча
поднимая с пола последний час
понимая
не получилось перемолчать себя
и не получится
2.
не перейти февраль - отсидеться в ладони Твоей
на работе домашним наврать с три короба еле
ворочая языком отяжелевшим как плеть
не откликаясь ни на один пеленг
ни звуковой ни болевой ни тем более Твой
деньночьдень провести в постели
выучиться засыпать просто от скуки
не включая ни звук ни свет растворяться в кубе
темноты тишины НО сжимая
внутри
глину сердца как неудавшийся мир гончар
мысленно перелистывать "мастера и
маргариту"
от эпилога к началу
письма к...
1. ночь
ночь выдавит отраженья на окна,
вспарывая стекло,
как кораблик волну,
тонким резцом луча,
который дрогнет
и упадет на пол.
мне захочется пнуть
этот несбывшийся профиль.
но полночь,
встав, разогнет свою тень и плеснет
сном мне в лицо.
и, наверное, вспомнив Твой голос,
боль постепенно уснет.
2. январская гроза
если бы облака скучали, как люди.
если бы люди затосковали по ветру, как флюгер.
если бы флюгер, теряя полюс, как компас, умер -
даже в таком искривленном пространстве я выжил
бы.
мне это просто, любимая -
знаешь, чем выше шпиль
одиночеств - тем постояннее между тобой и мною
(помнишь из математики?) пи
наших молчаний.
впрочем, тем проще и молнии.
3. не смея (пижонское)
а)
день перейти аки посуху
за руку переведя
тень Твою словно по воздуху
городу бросив медяк
в дом не войти позабыв
вид из окна подожду
может окликнут увы
определять по дождю
жив раскрывать парашют
неба парить над двором
стрелки конвой часов
перевести за порог
радужно-болевой
точно за горизонт
солнце над головой
солнце над головой
б)
целишь губами в висок
гладишь культею ветра
сжав закусив волосок
чуть с сединой чуть светел
рвешь вырываешь белил
меточку не Господню
вбрызнешь остатки сил
выйдешь в февраль в исподнем
суетным словно март
радостным глупым психом:
даже сойти с ума
можно с Тобой красиво
4. день
улицу в плаще теней, немного ветра.
настоявшийся на солнцепеке уксус
летнего полдня. бельэтажи деревьев.
суховато-восторженный, стойкий привкус
грозы. мое тугое покашливанье.
дурашливо-
требовательный
окрик ребенка: "мама! пить".
тамтам
новостройки. цоки твоих каблучков -
запечатываю в конверт облаков.
до вос-тре-бо-ва-ния.
все. если захочешь меня воскресить -
вскрой. я - где-то там.
5. солнечное сплетение
смолкли все -
даже самые гордые голоса,
накричавшись до дрожи,
до пьяной икоты -
обезумевшей птицей,
лишенной надежды, в колокол,
в колокола -
бью и бью, продлевая твой звон, Исакий!
так на водочном горлышке крутишь резьбу
против всех
часовых поясов, измерений, условностей, стрелок -
по-ахматовски - властно, по-бродски - изысканно;
в СССР,
научившийся врать,
продолжаешь накручивать реверс,
словно кисть.
в каждый новый виток и глоток, уложив
столько гребаных снов, подтасовок
и сплетен,
что, прорвавшийся, смех
завершается хрипом - а жизнь,
как младенец, толкается в солнечном
боле- сплетении.
изгнанный нежить
1.
так камешек достигает дна:
после трех омовений -
лба в стоячей воспоминаний
рук в проточной мгновений
глаз в горько-соленой изгнаний -
я живу у тебя за дверью -
брожунеухожу - как пленник
заслышу твой голос - передразню как эхо
вчера вот справил маленькое новоселье
читай переехал
с верхней ступеньки лестницы
на предпоследнюю
видишь - я все-таки удаляюсь
но оооочень медленно
2.
ночью (вчера) хотел снять с тебя паука
сжавшейся темноты вцепившейся в твой
позвоночник
ведь ты - любимая - знаешь - я - любопытный -
хотел рассмотреть
твои новые крылья
но (стыдно сказать) заплутал в паутине теней
упал запутался словно рыба - и так и лежал
у ног (не помню) то ли кухонной табуретки
то ли гостиного стула
изгнан пока душа - пока душа перепрыгнув
через лежащее тело не проскользнула мимо
легкая не постучалась в небесную канцелярию
чтоб получить свое главное и настоящее имя
личная джомолунгма (перевал)
после последней вершины -
увидеть лишь небо:
шагнуть в это око, где все земные пути
преломляются, обозримы -
быть
выше птиц
для претерпевших себя непривычно, нелепо -
так же, как знавшему все фобии одиночеств
в присутствии ангелов стра(ш)нно,
а потому -
я закрываю глаза,
но, слыша их голоса за спиной:
открываю, вздыхаю, сажусь и подолгу мну
сигарету меж пальцев, словно больное
колено,
впадаю в детство -
мама-мамочка-мама! -
я знаю, что спуск будет долгим и трудным,
долгим
(упасть на спину и тихо лежать, как в кармане у
Бога) -
но скоро,
но бледно-
голубоватая слизь заполняет глазной белок,
облака, поднимаясь с земли, опускают на лоб
свою холодную руку -
и падает веко, словно небесная манна.
свечка
в субботу в ванной черствую корку будней
вымачиваешь, обдираешь как будто
змеиную кожу - получившийся мякиш,
как мыльную пену, перебираешь, гладишь -
а когда она тает, растворяется, исчезает:
напуганное собой, напуганное свежебелой
инъекцией чистоты - небывалой и не-
выносимой, как ранний, октябрьский снег -
тело
понимает - ангелы отлетели,
твои ангелы отлетели,
а то, что ты теперь понесешь,
сравнивать будут с белым -
знающему о себе все - можно доверить
и душу.
долго потом стоишь под холодным душем,
долго - кажется целую вечность -
белый, стерильный - нет стеариновый, точно свечка.
крибле-крабли-бумс
...остынув, время затаится, не исчезнет,
а затвердеет в камень, в горный известняк,
но разломи его - на почерневшем срезе -
останется неметь, отлившее меня
иным:
так неизвестная вина - твоя - однажды
затерянным, отсроченным письмом
(в нем то, чему названья ты не знаешь,
чему названья нет) - в придуманный твой дом
войдет
и, по-хозяйски развалившись в кресле,
прищурив глаз, запомнит твой испуг,
когда, внезапно рассмеявшись - треснет
и зазвенит монеткой, выпавшей из рук,
твой мир -
и водопад тоски многоголосый,
как тысячи не сбывшихся молитв,
обрушатся, как ураган на остров,
ни капли при паденье не пролив -
когда
под крибле-крабли-бумс сорвет с настенных
часов, как с пьяного шута колпак,
рассвет перемагниченные стрелки
и циферблат останется беспал -
как ду-
элянт, промазавший, стрелявший первым,
к барьеру подойду напуганный и злой -
(подпиливая крошечной пилой
цепочки якорей на каждом нерве) –
мечтая, чтоб, проколотый иглой
луча, воздушный шар дыханья сдулся
чуть позже, чем, взлетевший, натолкнулся
на небо гривенник, подброшенный тобой.
гражданская война
я бросался в воды всех океанов -
кожа менялась на
на чешую
чешуя на оперение -
больно не было
было странно - волна
ставшая облаком
разбивалась о берег:
любимая
о не вводи меня во искушенье сна
молчания
когда язык к гортани
прилип и жжет -
мы неизбежны как война
до самоистребления до самооправданья
червяк
памяти Бориса Рыжего
От пьянок мой червяк (по умному - гастрит)
проснулся в животе и тянет, сволочь, тянет
кишки куда-то вниз, губу мою кривит
и сигаретный дым не держится в гортани.
Больному месту кот, как страж, определен,
и наши взгляды с ним так родственны, так схожи,
что молчаливый наш из кубиков бульон
мы делим на двоих и вздох, как мякиш, крошим.
В мурлыканье его, размеренном, как снег,
тону, ложусь на грунт - с пробоиной подлодка -
личинка червяка вскрывается во сне
и бабочкой парит во тьме околоплодной:
закончился запой - и повторилась жизнь,
и мир опять легко в окошке помещался,
а облако в штанах сворачивалось в шиш -
чему, признаться, я почти не удивлялся.
|