Аркадий ЗАСТЫРЕЦ
ПОРОЧНАЯ ПОРА
Стихи прошлого года
* * *
Так нимфы — на блещущих рыбах
и в солнечном взрыве листва,
так тают на тёмных изгибах
у женщин моих кружева...
Так тело без брошей и блёсен
бросает себя со скалы
куда-нибудь в долгую осень,
где ягоды ломят столы,
и волглая звёздная схема
стоит исполинской стеной,
и что ни прекрасно, то немо,
и что ни с тобой, то со мной.
29 августа 2000
* * *
Какой-то вываренно-серый,
Наплющен плюш на оборот
Сырого дня, водой и серой —
Весенних сумерек смород.
Пелён прозрачных полыханье
Вбирает насмерть день и век,
И града грязное дыханье
Ложится сажею на снег.
Всё незначительно и странно —
Свечение невзрачных лиц
Тем не бедней, что безымянно
В дыму ненадобных вещиц.
Какой-то горестный и страстный
Приготовляется нам миг,
И светит свет небезучастный
Провалу временному встык.
23 февраля 2000
* * *
Уж не вода — как воздух сквозь
песок,
уходит время с бурей на подлёте
в раздолье тьмы. Цветочный лепесток
кружит над головой. В конечном счёте
начальный счёт не слишком ли жесток,
зашитый в правде, выверенный в теле?
И формулу к нулю сводящий срок,
как сто страниц бесшумной нонпарели,
достаточен ли? Впрочем, ну его!
Когда не лжёт восторг о запредельном,
простительно любое естество,
любая связь над городом метельным...
Всё только бы по совести с руки!
И, вследствие любви, исчезновенье —
лишь поворот и новое движенье,
а страсть и страх — и вовсе пустяки.
8 марта 2000
* * *
Взметая над зеленью моря золу,
Над миром раскинулась синяя сила...
Мне снилась моя Оппозиция Злу,
И Зло побеждало, но не победило.
Голодные волки ступали за мной
По мху потаенных до свету решений,
И шерсть их воняла холодной весной
В течение трех предпоследних мгновений.
И путь уходил в постепенный песок,
Сводивший на нет колеи и ухабы.
От верной погибели на волосок
Спешили на помощь учёные крабы.
И мчался мне в голову огненный шар,
Подернутый белым калением с краю,
Но темной волной заливая пожар,
Я молвил с улыбкою: — Всё отменяю...
И вот, по сухому полярному льду,
Сдавая, мерзейшая мощь заскользила...
Мне снилась моя Оппозиция Злу,
И Зло побеждало, но не победило.
27 мая — 7 июня 2000
* * *
I say, I love thee more than he can do.
W. Shakespeare.
A Midsummer Night’s Dream.
Я пишу эти письма на сломе
небесной зари,
где закат и восток проливаются в страшную чашу
и весёлый палач говорит голове: — Говори!
И летучие мыши на крыше платочками машут.
Я пишу эти письма на склоне великих идей,
вровень майя, на камни ломающим светлую гору.
Сколько рядом толпится здесь наших-то, то есть
людей,
то есть ангелов, вверженных Богом в порочную
пору!
И какой-то мальчишка, какой-то бесстрастный
старик
распевает, стараясь, как пьяный, но очень
серьёзно:
“Между прошлым и будущим есть несгораемый миг!”
А за окнами — ночь, неподкупно глуха и
беззвёздна.
Я пишу эти письма бесславно, одно за другим.
Пляшет кисть, иероглиф по мокрому ветру кидая,
Отчего, я не знаю, но верю, что крепко любим
В поднебесном, российском, холодном подполье
Китая.
И, помянут и цел — ничего, что убит и помят, —
я на эту любовь отвечаю, срываясь и мучась.
Так на страдном совете во тьме языки говорят,
не стремясь облегчить до рассвета решённую
участь.
13 июля 2000 г.
* * *
... скажем просто и прямо,
как дело есть,
что пишем так, как пишется, не потому,
чтобы это было хорошо, полезно и красиво,
а что так, видно, было нам доселе
на роду написано...
Владимир Даль
“Если эдак, то так”, — надоело
во сне повторять.
Я надеюсь, что нет у надежды земных предикатов.
Значит, знамо не то, что извне нам назначено
знать,
и бесформульны свет и звучанье речных перекатов.
Не скажу, что бессилен предложенный сердцу язык,
расставляющий всюду коварные скобки и рамки...
Кавардак — не по-русски, тем более, впрочем, кердык.
В мастерской по ремонту замков ремонтируют
замки.
И речные (смотрите в четвёртой от неба строке)
происходят от речи, а речи перечащий камень
в крайний угол кладётся, чтоб дальше идти
налегке,
под туманом траву загребая босыми ногами.
“Я люблю мою речь” — это ж надо такое срубить!
Или лучше сказать, это ж надо такое сморозить!
“Я убью мою речь” — веселее, чем подлая прыть —
Языком и глазами по воздуху слуха елозить.
Я убью мою речь, начиная с упорного рцы,
чтобы в лепет начальный скользнуть по снежку и
мазуту,
где последних созвучий цветные, как день, леденцы
исчезают в одну, незаметную нёбу минуту.
29 июля 2000 г.
* * *
В канун весны волнующая смесь —
Священный вдох небесного прибоя.
Тогда и там сегодня стало здесь,
И я — уже не я, а мы с тобою.
В канун весны прекрасные дела
Творит вода в союзе с тёплым светом,
И кажется, иссякли угли зла,
И скоро, за весной летящим летом,
Геологи опять откроют Рай...
24 марта 2000
* * *
Гроза, замотанная в тело
на ясной мысли рубеже, —
растрата молний без предела,
а одинокий пассажир,
над электрическим перроном
в усталом сгорбившись плаще,
созвездья в небе отражённом
понять старается вотще…
И вообще — июль повсюду
и, вероятно, навсегда
сквозь воздуха слепую луду
пускает воду в провода…
В ленивом зрения разбеге
какою мнится ерундой
мечта о жизни под водой
и сны о предстоящем снеге!
8 января 2000
* * *
И не спорь, у всего
ближе к телу и сути — изнанка.
Мало толку — гадать,
осветив натюрморт лицевой.
В стане внешних вещей
наша русская речь — иностранка:
ни бельмеса, хотя
хороша несомненно собой.
То ли дело — в тиши,
а подкладом из мокрого шёлка,
где сплетение нитей
впитало неправедный пот,
а за рёбрами — сердца
набитая кровью двустволка,
прижимаясь к плечу,
ударяет назад и вперёд.
То ли дело — во мгле
инстинктивных и слабых решений,
где стоят на часах
полуголые жажда и страсть
и тепло и легко
после двух или трёх поражений
в бессловесную дурь
с высоты положенья упасть.
Не помогут своей
инженерией точные числа,
не удержит, в кусты
или в камни вцепившийся взгляд.
Только слово за словом
дорогу счастливого смысла
для смущённой души
по смертельному склону торят.
30 сентября 1999
* * *
Мгновенье, когда отпадает
Простая твоя густота,
Пронзая предсердье, взлетает
С воды слюдяного листа —
И кажется, всё поправимо...
Да надо ли что исправлять?
Не мимо ведь, видишь, не мимо
Вертлявое вдруг или глядь!
А как соответствуют глазу
В горячем воложном окне
Все эти не сразу, не сразу,
Все эти весёлые не!
И щедрое золото зёрен
Меж нами прыгучей дугой
Мелькает, и уж заговорен
На каждого миг дорогой.
До сладостной муки желанный,
Пускай не сносить головы,
Уж выгадан свет необманный
Сквозь тёмные сети листвы.
15 января 2000
* * *
Наверное душа моя — внутри,
хотя и не подверженная тленью,
но связанная, там, где снегири
клюют со снега время по мгновенью
и кровь играет вволю над землёй,
и кажется замок на тайной дверце
загадкою мучительной и злой,
и где-то рядом — дышащее сердце.
Во времени ответчик и истец,
в присутственном душа томится месте,
и где-то под — потёмки и багрец,
и где-то над — горит нательный крестик...
28 октября 1999
* * *
О. М.
Соловьиной судьбы проволочка
Коротка на границе веков,
Где военная грязная строчка
Съединяет над пропастью шов
И, висящая в сумраке сонном
На разлучице ангельских плеч,
Не мила в западню заведённым
Вольнопевчего сущая речь.
13 ноября 1999
* * *
Сотри эти краски — пусть всё
происходит сначала.
Морщины омой в невесомой и горькой воде...
Твоя половина рассвета и четверть причала
Уходят в песок, шелестя по сухой борозде.
Сними эти платья — лишимся фигур непрозрачных,
Пройди сквозь огонь, отнесённый за призрачный
край...
В нас поровну было минут и решений удачных.
Забудь обо всём, обойди, урони, потеряй.
В нас поровну было телесного тихого права
Друг друга держать на поверхности чёрной реки,
Пока за обвалом не вышла из чащи облава
На наши печали, на наши с тобой дневники.
Не бойся, пойдём...
22 апреля 2000
* * *
Что значат во мраке сребристые
свёрла
и неба тем более твёрдое да,
что жаркий комок, закатившийся в горло,
истаял на кромке рассветного льда?
Как выйти отсюда на чистую воду,
где воздуха проще и лучше ответ
на всю эту злую прилуку — природу,
желанную — смерть и тем более — нет?
29 августа 2000
* * *
Размытый смыслом, смятый
голосами,
вокруг меня дымя и хлопоча,
вертится вечер между полюсами
ничто и вечно. Грязная парча
постелена с утра на влажных лавках,
и бархатцев шмелиных легче — тлен,
порхающий на крылышках и тряпках
чуть выше всласть запекшихся колен.
На каждый звук здесь Небо отвечает,
на дерево, стекло и минерал,
а кажется — в упор не замечает
детей в потоке ватных одеял.
И души сходят наискось и мимо,
не задевая яркого ядра
галактики, как будто допустима
полночной тьмы победная дыра.
1 декабря 2000 г.
|